00:50 

М.

sencha
Я лежу в своей мягкой кровати, в тепле и уюте. Я съела заботливо приготовленные мамой блины. Я могу написать и позвонить, кому захочу.
В какой-то миг мы стали общаться меньше, а потом перестали вовсе. Это случилось тогда, когда у меня появился С., работа и пропало время. Ты писал мне краткие бессмысленные сообщения, я злилась, упуская важное. Мы все эгоисты. Ты снимал с себя кожуру, предлагая встретиться, но в этих словах я видела лишь твое желание забрать назад свою куртку. Я отвечала, что сейчас много работы, а в свободное время я с С., но могу подъехать вечером отдать куртку. Ты писал, что не надо. Я на Дне рожденье Н., пью вино, весело смеюсь, болтаю с друзьями, кладу руку С. на плечо, и серебряная ящерка на запястье льнёт к нему. У меня немного дергается рот, когда Н. говорит мне: "Знаешь, где М. сейчас? В псих. лечебнице. Пытался покончить с собой. Говорил, что умирать не хотел, просто его все оставили".
Мы стоим на балконе, я смеюсь над тобой, потому что ты нелепый и добрый, не очень умный, но гениальный в мелочах, простой в сложном. Это стоит многого. Первый косяк - от тебя. Ты меня очень любишь, а я беру твои шмотки и не возвращаю. Мы стоим на тропинке, залитой солнечным светом, летают мелкие мошки. Ты говоришь мне, что так мне идет эта толстовка. Нас греет лето. Мы в твоей комнате, я, как всегда, в твоей куртке, рассвет. Мы слушаем Moby "One of these mornings", "Natural blues", "Raining again". Холодно, сонно, тепло.
Я пишу тебе сообщение вкотакте, потому что просто не знаю, как теперь тебя найти. Прошло уже два с лишним месяца, сообщение не прочитано. Ты там, тебя лечат Бог весть от чего: наркомании, расстройства, порезов на руках. Моя мама сказала: "Может быть, и расстройства никакого не было, а было одиночество". За тобой недосмотрели: родители, твоя сестра, твои друзья, я. Мы все эгоисты. Когда человеку плохо, можно не увидеть, пропустить очень важное. Нельзя отворачиваться, пусть даже выстрел холостой.
Что я теперь могу?

URL
   

По хардкору и любви

главная